Кришьянис Барон

1835 – 1923

Жизненный путь Кришьяниса Барона охватывает существенный промежуток времени во всей истории латышского народа – от периода барщины до государственности Латвии. Именно Кришьянису Барону было суждено через кладь эпохи перебросить идеи млодолатышей середины XIX века о самостоятельности, просвещении, равноценности, хозяйственным и культурном развитии латышского народа, которые позже не дали латышам исчезнуть среди больших народов, присудствовали в борьбе Освобождения, в первые годы нового Латвийского государства, стали неразрывными узами поколений, положивших нравственную основу для будущего Латвии.

Коллекция Кришьяниса Барона в Хранилище коллекций литературы, театра и музыки богата письмами, фотографиями, другими материалами. Уже в 30-х годах XX века достоянием музея стали многие мемориальные предметы, письма, документы, рукописи. Особое место среди них занимают воспоминания Кришяниса Барона.

Воспоминания он писал с 1919 года: в школьных тетрадях, на отдельных листах, часто на обратной стороне конвертов. Невестка Лина позже переписала это на машинке.

Воспоминания Отца дайн (дайна – народная песня) обрываются на полуслове, описывая свою деятельность в качестве домашнего учителя в Воронежской губернии в семье Станкевича.

Если первые годы работы у Станкевича можно характеризовать просто как служебные обязанности, то позже уже чувствуется особое духовное сближение между помещиком Станкевичем и его служащим Бароном – у них много общих интересов, схоже их отношение к жизни. Следуя зову сердца, Иван Станкевич когда-то взял в жены крепостную девушку, таким образом оказывая противодействие существующим предписаниям. Кришьянис Барон не был радикалом, во всяком случае – во внешних проявлениях, но и он взял в жены Дарту Рудзите – служанку без школьного образования, которая лишь в зрелом возрасте впервые научилась написать свое имя. Барону за свой проступок не пришлось поплатиться отвержением общества – в отличии от Станкевича, бракосочитание которого церковь не признала законным и первые четыре его дети считались внебрачными.

Кришьянису Барону всю жизнь сопутствовала женская забота, иногда – даже опекунство. В детстве это – его мать Энгеле, у которой после смерти мужа Юриса осталось свора ребятишек. Именно она обучала детей к самостоятельности и умеренности – это качество в будущем назовут едва не единственной чертой характера Кришьяниса Барона, достойной обсуждения.

Супруга его Дарта на пару лет моложе мужа. Родилась в Лымбажи, рано осталась без родителей. Крепкое семейство, поддержку родных Дарта считала огромной ценностью в жизни и берегла их всеми силами. Для современной женщины трудно понятной самоотверженностью, своим служением в самом благородном понимании этого слова Дарта стала идеалом латышской женщины.

Невестка Лина встречает Кришьяниса Барона в конце его жизни – созерцательным, в меланхолическом настроении, беспомощным и душевно сильным одновременно. Лина Барон – третья женщина на жизненном пути Кришьяниса Барона, которой суждено стать доверенным лицом.

После Первой мировой войны Лина становится помощником Отца дайн. Она заканчивает и подготавливает к изданию четвертую часть материала. Особенно важной задачей она считает опубликование воспоминаний Кришьяниса Барона.

Портрет Кришьяниса Барона трудно представить без прямого или только предугадаемого присутствия близких. Все они формируют жизнь Барона, оставляют следы в его характере, в мишлении, взаимных отношениях.

Упомянем  только некоторые черты характера Отца дайн.

Во-первых терпимость, толерантность. Суждения его всегда без категоричности. Повидав разных людей, разные культуры, разный образ жизни, Барон умел заметить в жизни все краски. Не спеша.

Бережливость. Как в сохранении мебели и вещей, одежды и бумаги, так и в отношении к времени и друзьям… Последние ему особенно дороги. После возвращения из Росии Барон с грустью признает, что меняются времена, нравы и законы, а многие из старых друзей уже ушли из жизни. В 1919 году, из Вецмилгрависа переехав к сыну, Барон в своей комнате расставляет вещи, служившие ему долгие годы, – канторку, привезенную с Острогожска, дубовый письменный стол, за которым Барон работал в Москве, пенал, привезенный сыном Карлисом и невесткой Линой из швейцарского города Люцерна. И, само собой разумеется, Шкаф дайн.

Стеснительность. Это проявилось не только в отношении к оценке своей деятельности, но и в быту. Мало кто помнит Кришьяниса Барона как оратора. Даже в молодости он не очень любил публичных выступлений – не на вечеринках латышских студентов в Дерптском университете, не в Петербурге. Его голос был приглушонным, но особенно чарующим, когда в кругу семьи пелись песни и бархатный голос отца подпевал другим… Когда литературовед Карлис Эгле просил его написать кое-что о своей жизни для сборника воспоминаний латышских писателей, Кришьянис Барон ответил, что подробнее о нем можно будет узнать только после его смерти…

Leave a Reply

You can use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>